Российское гуманистическое общество

www.humanism.ru

Главное меню

Поиск по сайту

В.А. Кувакин. Человек и народ в России.

8. Человек и народ в России

Народ – это такая гомеостатическая система, смыслом существования которой является достижение состояний минимальной затраты физических, психических и интеллектуальных и всяких иных энергий. Народ меняется, и это проявляется в виде культурных своеобразий. Народ может рождаться из каких-то этнических групп или других социальных образований, расцветать и умирать. На мировом уровне у человечества всегда есть «лидеры», олицетворяющие если не прогресс, то саму социально-историческую эволюционность. Почему же «энтропийный гомеостазис» преодолевается развитием, и тяга социума к покою не реализуется?

Скорее всего, он постоянно нарушается конкурентностью жизни и вытекающей отсюда необходимостью адаптации и выживания в условиях перманентных рисков, угроз и вызовов. В «засыпающих», во внутренне останавливающихся системах самое важное – не сохранить в себе силы, а вовремя «проснуться». Народы не только спят, но и бодрствуют. Тот, кто проспал момент необходимого пробуждения, тот засыпает навсегда.

Хотя человек, как и все живое, продукт адаптации и отбора, в нем есть как бы специально для него и им самим бессознательно (эволюционно) созданные специфические, одному ему присущие способности, инструменты, осуществляющие его адаптацию как человека. Собственно человеческими в этом смысле являются свобода и разум. Разум открыт миру и ему до всего есть дело. Кроме того, она замешан на субстанции по названию «свобода», которая вообще есть спонтанность, беспрерывная деятельность, инициатива, чистая энергия. Способность познавать обеспечивает человечество знаниями. Свобода – динамизмом, творчеством, умением жить в неизвестности, совершать выбор, действовать в ситуациях невозможности, неопределённости, неоднозначности и вероятностности. Но у объективированных продуктов человеческой деятельности – культуры – есть своя логика, логики атрефактов, вторичных предметов. И она может быть враждебна человеку. Так возникает и ширится еще один фронт борьбы человека как вида. Борьбы с непредсказуемым исходом между ним самим и продуктами его деятельность.

Возвращаясь к высказанному вначале тезису, можно констатировать действие именно того фактора, который изнутри нарушает гомеостазис: это «борьба» между человеком как творцом культуры с культурой как второй природой, предстающей в виде универсума объективированных, по преимуществу предметно выраженных идей, смыслов, ценностей, символов и т.д.

Но нет худа без добра: культура становиться тем раздражителем, который не дает человечеству заснуть беспробудным сном. Она дает нам шанс на выживание, но она же и заставляет нас бороться за него.

***

Генеральная линия современного социально-исторического движения – демократия. Её геополитические противники как особые культурно-антропологические феномены – Япония и Китай, в которых демократия либо ограничена, либо отсутствует. В культурах этих стран нет соответствующего ей «органа чувства», поэтому они к ней и «нечувствительны», и она в этом смысле для них не существует. Как будто бы предчувствуя эту великую битву двух суперцивилизаций, Запад выкачивает мозги из тех стран, из которых их можно выкачать: в первую очередь из Индии, России и Китая. Россия, как чаще всего и бывает, оказалась «на границе» этого грядущего конфликт демократии и особого, восточного традиционализма. Как всегда, она колеблется, раздираемая чувствами своего «величия», «мессианизма» и «святости», с одной стороны, и своей религиозной, культурной и интеллектуально-психологической принадлежностью к Западу – с другой.

***

Достойно выжить, думаю, смогут культуры с высоким уровнем рациональности, рефлективности и личной ответственности составляющих ее индивидов, т.е. общества с высокоразвитой системой рационального и морального реагирования граждан на те или иные вызовы и угрозы своему личному и коллективному существованию. Только высоко мобильные, высоко коммуникативные общества, общества, не способные уничтожать индивидов, обладающих высокой свободой и ответственностью, могут успешно адаптироваться как к внешним, так и внутренним условиям существования, вовремя избегать кризисов и катастроф. Это, в сущности, императив истории с её опережающим развитием «высоких» технических и социальных технологий. Здесь нет шансов отсидеться в стороне, переждать или укрыться в какой-то тихой гавани. Слишком стремительны и мощны изменения в мировом сообществе. И выживает только та его часть, которая оказывается способной к достойной адаптации и использованию тех возможностей, которые предоставляет ей наличная действительность.

В этих обстоятельствах особое значение приобретает фактор осмысления, просвещения, самосозидания рефлективных личностей, знающих, кто они суть, каковы их возможности, права, свободы и обязанности, каков смысл их жизни и деятельности как индивидов и как сознательных граждан общества. Возможно, это не означает, что все человеческое общество должно быть просвещённым. Технически и по существу это едва ли возможно. Но два условия необходимы: (1) общество должно быть хотя бы минимально грамотным, осведомленным, понимающим базовые характеристики той действительности, в которой оно функционирует, и высоко оценивающих ценность разума, знания и науки; (2) в обществе должна быть минимальная, «критическая» масса индивидов, которые в состоянии быть сознанием и совестью общества, просветительской силой, тем «прожектором» социума, который помогает ему не сойти с рельс, не даёт ему рухнуть под откос. Эта «критическая масса», разумеется, должна иметь соответствующие институты и средства, позволяющие ей  контактировать с обществом на условиях прямой и обратной связи. В этом случае у народа имеется возможность благополучно и плодотворно развиваться в качестве человеческой культуры.

***

Нравственный ландшафт России – это полупустыня-полустепь, т.е. такая неопределенно изменчивая и «смазанная» в своих чертах местность, в которой «холмики» добра, ответственности и бескорыстной инициативы выглядят как небольшие островки жизни, разобщенные оазисы, клочки плодородной земли среди песков и солончаков, камней и расщелин.

Имперское начало раздавливает личность в России, не способствует формированию индивидуальности, её росту и развитию. Этому мешает многое и об этом многие писали.

Но это ничего не изменило в российской действительности. Во-первых, писать – это не делать. Во-вторых, таких «писателей» было меньшинство, поэтому даже их «теоретическое» влияние всегда было не настолько сильным, чтобы иметь шанс быть воспринятым обществом и властью. Однако главным фактором невосприимчивости россиян к призыву «бороться за индивидуальность» (Н. Михайловский) были традиции и наличные условия существования. Традиционному деспотизму власти соответствовала традиционная покорность её подданных. От окончательного исторического паралича Россию спасала общая тенденция развития человечества, точнее Запада, состоящая в постепенном освобождении личности от подавления её государством и социумом. Конкретно в этом нам «помогала»  Европа, ставшая лидером движения за освобождение личности от тотальной власти над нею общественных институтов.  Эта «помощь» выражалась не только в импорте нами соответствующих идей и ценностей, но и в инстинктивной необходимости перенимать некоторые социальные и связанные с нею технические инновации, чтобы не утратить прежде всего военную и экономическую конкурентоспособность перед лицом западных, да и восточных соседей.

Динамизму и предприимчивости, индивидуальной инициативе препятствовали в России некоторые территориальные факторы и власть «общего». Это – размеры страны, требовавшие жесткой централизации и её природные ресурсы, требовавшие общих усилий больших масс людей, консолидации действий, их «обобществления», в том числе и антигуманными способами: крепостничество, колхозы, трудовые лагеря, шарашки и т.д. Над большими социумами возвышалась и возвышается сегодня «большая» экономика, работающая на «олигархов» и государственный аппарат (бюрократию). Этот «экономический имперсонализм» душил и душит всякую трудовую и социальную инициативу (в том числе и мелкий бизнес), не оставляя индивиду ничего иного, как превращаться в пассивную экономическую и политическую единицу, подавленное состояние которой создает покорность и подобострастие, замешанные на тайной и бессильной ненависти, установки на халяву, на милость власти и т.п. Этому, разумеется, способствует и соответствующая пропаганда, использующая неограниченные сегодня возможности информационных технологий.

Перескочив из государства «социального обеспечения» (государство-собес, по определению В.С. Барулина) в государство-нефтетрубу[1], население, так и не успев ничего понять, оказалось на «старые дрожжи» снова оболваненным. Многие простые истины стали для них опять недоступными. В том числе и та, что общество и его члены сильны и жизнеспособны только свободным и разумно организованным трудом, что здоровое и динамичное общество – это всегда свободные и ответственные люди, а общественный успех – это суммарный успех тех, кто к нему сознательно стремится и умеет его добиваться рациональным и законным способом.

*      *      *

Я почти физически ощущаю, как человек, землянин выкарабкивается из тьмы и беспомощности невежества, как он вместе с разумом и познаниями с удивлением и восхищением видит, каким обновлённым, просвещённым и мудрым он становится. И как много он уже может и как вместе с ним меняется и всё шире раскрывается мир.

И вместе с тем я почти физически ощущаю, как трудно ему даётся познание и особенно умение обращаться со своими знаниями по-человечески. Обновляясь и «отмывая» себя от предрассудков, глупостей и суеверий, он вдруг начинает обращаться со знаниями как дикарь с гранатой. И очевидно, что мы все-таки лишь выкарабкиваемся, вылезаем из этой пещеры животности и неведения. Одна наша сторона, один «бок», смотришь, уже отмыт, а другой – весь в вековечной грязи.

Но мы выходим на свет знаний и понимания, мы очищаемся, просветляемся, выпрямляемся, растем, становясь все прекраснее, добрее, справедливее и мудрее.

Тебе трудно, тебе очень трудно, человек. Потому что всё, что ты имеешь, ты имеешь только благодаря самому себе. Все остальное – только конкуренция, борьба и адаптация. И ещё: возможности, их овладение, увеличение и расширение. В своем самоутверждении и самовозрастании ты, в конечном счете, можешь благодарить только самого себя. Но это ничего тебе не дает. Поэтому и восхвалять себя не стоит. Стоит жить, творить, просвещаться и просвещать, восхищаться миром и удивляться самому себе. И это делает жизнь по-настоящему возвышенной, превращает её во вдохновенное восхождение, в лёгкое бремя свободы и творчества.



[1] Вначале она всем показалась рогом изобилия. Но у нее имеются «два конца»: одни питал и питает олигархов и крупную бюрократию, другой оказался «ящиком Пандоры», из которого повылезали иждивенчество, застой в реальной сфере экономики и производстве, безответственность, паразитизм, моральное разложение и вырождение воли к активному и свободному труду, к борьбе за выживание. Примитивизация экономики эхом отозвалась и в области общественного сознания, в культуре. Страна быстро превратилась в нечто примитивное, заневоленное совершенно дикими и глупыми предрассудками, шарлатанством, пошлостью, низменными страстями и убогим юмором. Наука и обычные моральные и гражданские добродетели оказалась при этом на задворках и стали подвергаться осмеянию, нападкам и унижениям.